Майстерня історій

«Однажды я сидела в лобби отеля и пила горячий глинтвейн. Завтра должен был наступить новый год, за окном летел снег, горели новогодние огонечки, а здесь,  в лобби, звучали каверы ABBA, приятно пахло корицей, кофе и ожиданием чуда.

 «На что похоже ожидание чуда»»? – написала я в своем розовом блокноте.  Тогда я и понятия не имела, что чудо уже происходит в этом самом блокноте, в этом самом лобби, в этом самом отеле».

Перед вами пример истории, точнее – ее завязки. Чуть позже мы разберем ее на части и увидим, почему она нас так зацепила, а пока вернемся к началу. Я неспроста поставила сперва этот отрывок, я написала его с одной целью – поймать ваше внимание и вселить желание дочитать до конца.

Известный психологический фактор: истории более выразительны, увлекательны, интересны и легче ассоциируются с личным опытом, чем стандартная реклама типа «купи». Они лучше запоминаются, им придают больше значения, и их влияние на поведение людей оказывается сильнее.

Если я напишу:  "Ресторан «Ажур» приглашает на обед. Томленое мясо под нежным соусом не оставит равнодушным», вы чувствуете что-либо? Конечно, нет.

А так? «Куриный паштет, что подается с кусочками морковного хлеба, переместит вас ненадолго на границу с Францией, чтобы потом вернуть обратно к телячьим медальонам под сливочно-трюфельным соусом. Погрузите в него хрустящую корочку хлеба, нежного, красиво-желтого - и вы уже как будто ужинаете на закате с героями «Ускользающей красоты» Бертолуччи. Первая любовь, невинная, свежая и горячая,  каникулы на море, когда родителей впервые нет рядом,  итальянские деревушки – все это пролетает перед глазами, и вы улыбаетесь: как ценно то, что было, и как многое еще впереди».

Вы уже побывали там? Увидели закат? Услышали звуки и запахи? Вот это и значит создать неповторимую уникальную связь с конкретным мозгом, это и есть история.

Истории работают на эмоциональном уровне. Они прорывают рекламные фильтры, все эти агрессивные «купите» и «прямо сейчас» и попадают точно в сердце аудитории. А ещё истории хорошо запоминаются. Особенно, яркие и нестандартные сюжеты, которые задевают за живое.

Мы пишем истории для отелей и ресторанов. Сочиняем легенду бренда, ведем странички в соцсетях. И нам это нравится, и с каждой такой историей наши заказники становятся успешнее, а мы - счастливее.

Напишите нам на tc.promedia@gmail.com , укажите свой отель или ресторан и получите наш совет о том, нужна ли вам своя история и если да, то какая. Бесплатно.

Вот два примера.

В обоих случаях стояла задача обыграть название и на его основе выстроить историю. Кстати, одна из приведеннях ниже легенд оказалась долгоиграющей, мы развили еще несколько сюжетных линий и публиковали их частями каждое воскресне. Интересно, что нашому вымышленному  герою стали писать реальные женщины…

Луиджи

Луиджи – наполовину сицилиец, наполовину корсиканец.

Отец  Луиджи сбежал на Корсику из Сицилии, где его преследовали за убийство на почве вендетты. Неизвестно, чего он боялся больше –    полицию или кровников, которые на Сицилии гораздо страшнее полиции. Законами общества можно пренебречь или, на худой конец, откупиться, законы же кровной мести – священны и незыблемы. Всех, кто думает, что сицилийские традиции ушли в прошлое, глубоко заблуждаются. Достаточно лишь несколько дней провести на Сициилии в настоящей сицилийской семье.

Итак, Италия для Мигеле (так звали отца) была закрыта, и  перед  ним было только две дороги. Его сердце никогда бы не восприняло так называемый «европейский мир» с его лицемерием и неопределенностью, и потому выбор был невелик: страна Басков или французсая Корсика. Только в этих двух небольших регионах люди еще помнили, что такое уважение, достоинство и честь.

Так он оказался на Корсике. В конце концов, когда-то этот остров тоже принадлежал Италии.

Здесь он встретил Катрин, впоследствии мать Луджи. С ней его объединяло лишь одно, но это было очень важно: ее семья, как и семья Мигеле,  много поколений занималась выпечкой хлеба. Хлеб передает душу народа, и хлеб Корсики, который он попробовал в этой семье, смутно напомнил Мигеле тот вкус и то ощущение, котрое он испытал в самом раннем детстве. Это был вкус родного дома, вкус родины.

Луиджи был единственным сыном в семье. Он помогал отцу с раннего детства и, несморя на то, что рос на Корсике, рассказы отца и та тоска, которую он наблюдал в его глазах, когда звучало слово «Сицилия» постепенно превращала Луиджи – полукорсиканца - в стопроцентного сицилийца. Он понимал, что у отца очень мало шансов вернуться домой, и в то же время знал, что его долг, долг старшего сына, долг мужчины – сделать все необходиме, чтобы помочь отцу. В конце концов, чувство долга весьма не чуждо жителям Корсики.

Когда из Италии приезжали его родственники, они садились по одну сторону длинного деревянного стола, а напротив сидели родственники матери. И те, и другие долго молча сморели друг на друга, пока отец не приносил свежевыпеченный хлеб. В эту минуту между всеми присутствующими возникала пусть едва мимолетная, едва уловимая связь, исчезала враждебноть и напряженность и, к удовольствию одной стороны и легкому раздражению другой, все они понимали, что их объединяет хлеб, который Мигеле пек в лучших традициях Сицилии. И хоть вино было корсканским, всем было ясно, что именно скрепляет семью.

Потом итальянские родственики уезжали, а отец долго с тоской смотрел им вслед. В эти дни к нему было особенно страшно подходить. В один из таких дней Луиджи понял, что сделает все, чтоб отец смог вернутьтся на Сицилию, хотя бы однажды и хотя бы не надолго. До него дошли слухи, что их кровники эмигрировали в Америку. Факчески, путь был почти свободен. Почти.

Оставались еще светские власти. С итальянскими жандармами и эмиграционной службой еще можно было бы как-то договориться, но существовал Интерпол и французская полиция, которая все эти годы даже не подозревала, что когда-то итальянец по имени Мигеле на утлом суденышке приплыл с попутным ветром на Корсику, с тех ор так и нигде никогда не регистрировался. Священник, который обвенчал его с Катрин, не делал никаких заявлений. Тайна брачного обряда на Корсике приравнивается к тайне исповеди, а местные жители, как и на Сицилии, не склонны болтать лишенее. Но сейчас Луиджи понимал, что ему  нужны деньги, чтобы нанять хорошего адвоката для отца. А еще – ему необходимо срочно уехать с Корсики. Почему? Об этом  Луиджи пока не готов поведать.

Он не предполагал грабить банк, единственне, что он умел хорошо делать – это печь хлеб. Оставалось только выбрать  то место или страну, где эти его способности, взращенные многими поколениями сицилийских и корсиканских пекарей, будут востребованы более всего. Он никогда не выезжал за пределы своей деревни, поэтому пошел к священнику, взял у него карту, закрыл глаза и ткнул в нее пальцем  не глядя. Он посчитал, что Господь сам его направит, поскольку карта хранилась в церкви, все происходило в доме у священника. Здесь не должно быть ошибки.

Когда он окрыл глаза, они со священником с трудом прочитали никому не известное слово «Козелец». Так началась эта история.

Как мы уже намекнули, были и другие моменты, но Луиджи не любит на этот счет распространяться, и когда его спрашивают, почему он уехал с острова, он рассказывал именно это.

Ольгерт

… Ему было предначертано свершить нечто великое. Ибо не тот муж велик, кто в ратных делах могуч, а тот, кто выиграл главную битву – с темной стороной своей души.

Викинги и русичи издревле связаны нитями истории. Когда в год 1019 -й шведский король Олаф решил породниться с князем воинственных русичей Ярославом, из холодной Швеции, укутанная мехами и сопровождаемая лучшими воинами, выехала прекрасная дочь короля Ингигерда. Охрана принцессы была поручена лучшему воину, викингу по имени Раднар, втайне и давно влюбленному в Ингигерду. Понимая, что у него нет никаких шансов на взаимность и надежды тоже нет, Раднар доставил принцессу по назначению, и стала она женою Ярослава, сына Владимира и правила Русью вместе с ним.

Храбрый викинг не мог оставить возлюбленную одну в чужих землях, и попросил он своего короля разрешения остаться в Киеве. Шло время, не по любви, а по обычаю женился Раднар на одной из шведских фрейлин Ингигерды, и вскоре родился у них сын Ольгерт. Едва вступив в пору отрочества, потерял Ольгерт мать, ибо недолог земной путь нелюбимой жены. Ушла она к Одину, так и не сумев растопить своей любовью сердце мужа – сердце, навсегда отданное другой. После смерти жены принял Раднар решение вернуться вместе с сыном обратно в Швецию, Ингингерда к тому времени уже прижилась на  земле русичей и более в нем не нуждалась. А юный Ольгерт, насмотревшись на страдания своей матери, безответно любившей мужа и муки отца, безнадежно любившего Ингигерду, поклялся себе никогда не знать любви, дабы не узнать страданий.

Но мир не любит пустоты, где нет любви – там всегда война. Оказавшись среди соплеменников-викингов, отец и сын стали жить тем, чем жили все их пращуры испокон веков - воевать. Множество походов совершили они, и в одной из жестоких битв пал храбрый Раднар, викинг с израненным любовью сердцем. Умирая, он что-то прошептал сыну о бухте викингов. Но что это значило, сын так тогда и не понял.

В истории нередки повторения, а Один часто шутит со смертными. Прошло 15 лет. Ольгерт, став настоящим, закаленным и могучим воином, решил вернуться в земли, где был рожден – пусть не в любви, но в чести, поклониться могиле матери. Поступил на службу к князю Ярославу и про всякий случай старался реже поднимать глаза на Анну Ярославну, прекрасную дочь князя. Он не хотел повторить судьбу отца, прогоняя даже саму мысль о любви.

Жизнь шла своим чередом, и в 1051-м году Ярослав Мудрый решил отдать дочь свою Анну в жены французскому королю Генриху. Анна отправлялась навстречу новой жизни и своей судьбе, дорога была дальняя и опасная, поэтому князь решил выбрать самых надежных воинов для охраны дочери. Среди них оказался и Ольгерт.

Через много дней  пути, в землях дальних соседей, которые не особо считались с княжеской властью, на них внезапно напали враги. Охрана сражалась храбро и смогла защитить свою княжну, но Ольгерт был так изранен, что уже не мог продолжать путь. Два дня по приказу Анны везли его с собой на повозке, надеясь на чудо, но  становилось ему  все хуже, а надежда угасала с каждым днем, как и взгляд викинга. Они остановились на окраине небольшого селения, где местные жители показали им дом ведуньи. Ведунья, скрывавшая свое лицо под платком, знала, как лечить раны травами и согласилась оставить викинга у себя.

Прошло несколько недель, когда, впервые открыв глаза после долгих дней забытья, Ольгерт увидел прекрасное лицо девушки, и его ослабевшее сердце было повержено. Мир зажегся тысячей солнц при первом взгляде на юную Ярину.

Счастье викинга - умереть с оружием в руках, бесчестье викинга – быть раненым в спину. А что делать с сердцем, когда оно разбито? «Бежать, бежать, - думал Ольгерт, - время и меч – лучшее лекарство от любви». Принесший присягу князю викинг не мог остаться здесь, да и давний страх любви сделал свое дело.

Едва встав на ноги, викинг оседлал коня, вернулся в Киев и три последующих года провел в боях и походах, пытаясь близостью смерти вытравить любовь из сердца. Не было воина более отчаянного и смелого, и скоро слава его вышла за пределы Киеской Руси. За эти годы он так и не смог найти утешения ни в ком другом, помня глаза Ярины, запах ее волос и теплую ладонь на своей щеке.

Наступал 1054-й год, когда князь Ярослав умер, и смерть правителя освободила Ольгерта от присяги. Он отказался служить сыну Ярослава, Всеволоду, который женою взял греческую принцессу Анну. С греками у Ольгерта были свои счеты по былым походам, да и они не жаловали викингов. Он решил уехать в Швецию, теперь  уже навсегда. Но было в его жизни что-то, что он должен был сделать всенепременно. Тонким голосом тоски в его душе, шумным ветром одиночества в его мыслях, тяжелым жаром в теле была она, Ярина, его любовь. Он не мог покинуть навеки Русь, так и не увидев ее.

Скорым вечером месяца зарева, проскакав много верст, стоял Ольгерт у дома Ярины и ждал. Как только она пояилась на пороге, викинг понял, что жизнь без этой девушки для него уже не возможна.

- Я уезжаю на родину предков и хочу, чтоб ты поехала со мной.

- Кто сказал, что я тебя ждала? Тебя не было три года! Уходи, я не принимаю тебя и никуда с тобой не поеду.

- Значит, здесь останусь я. Буду ждать столько, сколько потребуется, пока ты не вспомнишь, что тоже любишь меня и не позовешь к себе.

Девушка молча смотрела поверх верхушек могучих деревьев, в то время как викинг медленно пошел в сторону леса. Там он построил шалаш и стал жить неподалеку от ее дома. Жить, чтобы ждать. Прошло лето, и осень подошла к завершению, стойким оказалось намерение Ольгерта и не менее стойкой обида Ярины. Но с каждым днем, наблюдая дым от костра викинга в лесу, девушка понемногу оттаивала.

Тем временем в селении проведали, что в лесу поселился викинг, и в этом не было ничего хорошего – никто из местных любви к чужакам  никогда не испытывал. Вслед за осенью пришел месяц снежник, и в какой-то день Ярина не увидела привычный дым от костра. Почуяв неладное, побежала в лес и почти сразу заметила пятна крови на снегу, пошла по следам и нашла раненого Ольгерта. Подлый удар ножа настиг его и едва не лишил жизни. Он совсем ослаб и замерз. Снова оказался викинг в доме ведуньи, и на этот раз уже навсегда в ее судьбе.

Местные люди никогда бы не приняли их. И воин, и девушка хорошо понимали, что в этих местах их обоих ждет смерть. И потому вскоре уже вдвоем покинули они старое селение и старую жизнь, отправившись на поиски места, где смогут забыть прошлое неверие и разлуку и обрести счастье. И пришли они туда, где густой лес окружил прозрачное озеро. Ольгерт и Ярина пришли к своей бухте.

- Древняя легенда говорит, что где бы ни был викинг, его должна ждать своя бухта. Теперь я понял значение этих слов. Я понял, что перед смертью завещал мне отец. Ты – моя бухта. Здесь мы построим дом.

Шло время, рождались дети, и вот уже маленькие викинги не на шутку сражались друг с другом деревянными мечами на берегу озера. Так в окрестных поселениях появилось и прижилось название места – Бухта Викингов.

Места, где душа воина находит свой покой.

И когда по прошествии лет старший сын захотел увидеть родину предков и отправился в Швецию, чтобы стать викингом, Ольгерт благословил его, отдал свой меч и сказал, что Бухта Викингов будет ждать его. Но только до тех пор, пока сын не встретит и не заслужит у богов свою женщину, с которой  найдет свою Бухту, где его душа викинга тоже обретет покой.

Ибо не тот муж велик, кто в ратных делах могуч, а тот, кто выиграл главную битву – с темной стороной своей души. 

 Хотите, чтобы мы создали для вашего бизнеса такую историю в сети Facebook? Хотите вкусное продвижение?